Налоговый спор для бизнеса далеко не всегда заканчивается арбитражным судом.
Если налоговый орган приходит к выводу, что несколько организаций фактически представляют собой единый бизнес, а разделение деятельности использовалось для снижения налоговой нагрузки, ситуация может получить дальнейшее развитие.
В наиболее сложных случаях цепочка выглядит следующим образом:
налоговая проверка → арбитражный спор → уголовное дело по ст. 199 УК РФ → банкротство компании → субсидиарная ответственность руководителей и собственников.
На практике особенно опасны ситуации, когда налоговый орган усматривает признаки умышленного уклонения от уплаты налогов, искусственного дробления бизнеса и получения необоснованной налоговой выгоды.
В таких обстоятельствах руководителю необходимо своевременно оценивать не только налоговые последствия, но и перспективы защиты по налоговым преступлениям.
В статье ФИО участников и наименования организаций обезличены. При этом сохранены суммы, даты и номера судебных дел, позволяющие проследить развитие спора.
В деле фигурировали две коммерческие организации, осуществлявшие фактически аналогичную деятельность.
Налоговый орган установил, что компании:
осуществляли деятельность в одном направлении;
использовали одно и то же оборудование;
работали по одним и тем же обособленным подразделениям;
имели взаимосвязанный состав участников;
использовали одного руководителя;
были связаны между собой организационно и экономически;
при этом применяли упрощённую систему налогообложения.
Одна из организаций была создана в феврале 2012 года.
По версии налогового органа, создание второго юридического лица не имело самостоятельной деловой цели, а было направлено на искусственное распределение выручки между двумя организациями и сохранение возможности применять УСН.
Именно такой подход впоследствии получил оценку не только в налоговом споре, но и в уголовном деле.
Судебные акты содержат конкретные финансовые показатели.
В третьем квартале 2012 года совокупный доход двух организаций составил 71 063 573 рубля.
При этом предельный размер доходов для применения УСН в соответствующем периоде составлял 60 млн рублей.
Таким образом, совокупный доход фактически действовавших как единый хозяйствующий субъект компаний превысил установленный предел.
Суды пришли к выводу, что организации должны были утратить право на применение
УСН с 1 июля 2012 года.
Однако специальный налоговый режим продолжал применяться.
В результате, по версии налогового органа, происходило искусственное разделение доходов между двумя юридическими лицами.
Данные обстоятельства рассматривались в рамках дел № ______ и № _______
Судебный спор о налоговых доначислениях.
Эти судебные акты имеют значение для понимания того, каким образом налоговый орган обосновывал наличие единого хозяйствующего субъекта и искусственного разделения бизнеса.
Для руководителя важно учитывать, что материалы налоговой проверки и последующего арбитражного дела в дальнейшем могут иметь значение при оценке тех же обстоятельств в рамках уголовного производства.
Налоговый орган исходил из того, что две компании фактически являлись единым хозяйствующим субъектом.
При проверке были установлены следующие обстоятельства:
общая сумма доходов двух организаций в 2012 году составила 102 372 820 рубля;
в 2013 году — 119 058 581 рубля;
компании являлись взаимозависимыми;
руководителем обеих организаций являлось одно лицо;
использовалось одно и то же оборудование;
деятельность осуществлялась по одним и тем же подразделениям;
организации были связаны общим управлением;
деятельность компаний носила однотипный характер.
По мнению налогового органа, эти обстоятельства свидетельствовали не о двух независимых предприятиях, а о едином бизнесе, искусственно разделённом между несколькими юридическими лицами.
Само по себе наличие нескольких компаний, конечно, не свидетельствует о преступлении.
Однако совокупность обстоятельств, указывающих на отсутствие самостоятельной деловой цели и искусственное распределение доходов, может существенно повысить риски руководителей и собственников бизнеса.
Наиболее важный момент начинается тогда, когда налоговый спор получает уголовно-правовую оценку.
В уголовном деле суд установил, что в результате действий руководителя в бюджет не поступили:
НДС;
налог на прибыль;
налог на имущество.
Общая сумма неуплаченных налогов составила 48 495 694 рублей.
Это составляло 71,2% от суммы налогов, которые должны были быть уплачены за соответствующий период.
Суд квалифицировал размер неуплаченных налогов как особо крупный.
Действия руководителя были квалифицированы по п. «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ — уклонение от уплаты налогов, сборов и страховых взносов с организации в особо крупном размере.
Именно на этом этапе налоговый конфликт уже выходит за рамки обычного спора с ФНС.
Для руководителя возникает самостоятельный уголовно-правовой риск, требующий адвоката по налоговым преступлениям.
Уголовное дело завершилось вынесением приговора 19.05.2019.
Приговор по уголовному делу об уклонении от уплаты налогов.
Суд признал руководителя виновным по п. «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ.
Этот эпизод особенно показателен для бизнеса: обстоятельства, первоначально исследовавшиеся налоговым органом, в дальнейшем стали частью доказательственной базы по уголовному делу.
Налоговый спор и уголовное дело являются самостоятельными производствами.
Однако фактические обстоятельства, установленные при налоговой проверке и рассмотрении дела арбитражным судом, могут иметь существенное значение для уголовно-правовой оценки действий руководителя.
В рассматриваемом случае суды исследовали:
создание второй организации;
структуру бизнеса;
распределение доходов;
использование имущества;
состав участников;
руководство компаниями;
организацию деятельности;
применение специальных налоговых режимов.
Таким образом, обстоятельства, которые первоначально рассматривались в рамках налогового конфликта, впоследствии получили уголовно-правовую оценку.
Именно поэтому при возникновении крупного налогового спора необходимо одновременно анализировать возможные последствия по ст. 199 УК РФ.
На практике это означает, что стратегия участия в налоговой проверке и арбитражном споре должна учитывать возможное последующее уголовное производство.
Подробнее о том, как выстраивается защита по ст. 199 УК РФ, следует говорить уже применительно к конкретным обстоятельствам налоговой проверки и характеру претензий налогового органа.
После возникновения значительной налоговой задолженности компания не смогла рассчитаться с бюджетом.
В отношении неё было возбуждено дело о банкротстве.
Определением арбитражного суда от 17.11.2020 требования налогового органа в общей сумме 54 452 373 рубля были включены в третью очередь реестра требований кредиторов.
В
эту сумму входили:
36 291 231 рубля — основной долг;
14 487 393 рубля — пени;
3 673 749 рублей — штраф.
Определение о включении налоговой задолженности в реестр требований кредиторов.
Таким образом, налоговая задолженность стала уже не только предметом спора между компанией и ФНС.
Она стала одним из ключевых факторов в деле о банкротстве.
Именно здесь возникает следующий уровень риска — личная ответственность лиц, контролировавших деятельность должника.
Когда компания становится банкротом, возникает вопрос не только о том, сколько должна организация.
Возникает другой вопрос:
можно ли взыскать эту задолженность непосредственно с лиц, которые контролировали деятельность компании?
В рассматриваемом деле конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности нескольких контролирующих лиц.
Основанием указывалось то, что их действия, направленные на получение необоснованной налоговой выгоды, привели к возникновению значительной задолженности перед бюджетом и последующему банкротству.
Суды установили основания для привлечения нескольких контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.
Для руководителя бизнеса это принципиально важный момент.
Банкротство организации не всегда означает прекращение финансовых рисков для директора или собственника.
При наличии предусмотренных законом оснований вопрос может перейти в плоскость защиты руководителя при субсидиарной ответственности.
В рассматриваемом деле конечный размер ответственности оказался существенно выше первоначальной суммы налоговой задолженности, поскольку при его определении учитывались также предусмотренные законом проценты и иные составляющие.
Это один из наиболее интересных моментов дела.
Ответчики ссылались на то, что они не являлись непосредственными руководителями организации и не получали личного обогащения в результате налоговой схемы.
Однако суд установил наличие фактической взаимосвязи между контролирующими лицами.
Кроме того, было установлено, что три участника совместно владели 65% уставного капитала должника.
Суд исходил из того, что при установлении совместности действий контролирующих лиц значение имеют:
согласованность действий;
их скоординированность;
общий экономический интерес;
направленность действий на достижение единого результата;
фактическое влияние на деятельность должника.
В результате суд признал действия нескольких контролирующих лиц совместными.
Это позволило возложить на них ответственность солидарно.
Сам по себе факт отсутствия доказанного личного обогащения не всегда освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.
В рассматриваемом деле суд исходил из того, что участники бизнеса не могли не осознавать характер действий руководителя и последствия применения налоговой схемы.
При этом суд отметил, что участники, действуя добросовестно и разумно, должны были предвидеть последствия соответствующих действий.
Иными словами, для суда имело значение не только то, кто получил деньги, но и то, кто контролировал бизнес, участвовал в принятии решений и способствовал реализации соответствующей схемы.
Поэтому руководителю или собственнику, столкнувшемуся с риском субсидиарной ответственности, необходима самостоятельная стратегия защиты, учитывающая корпоративную структуру бизнеса, фактический контроль и причинно-следственную связь между действиями конкретного лица и банкротством.
Отдельный блок налоговых претензий возник по результатам последующих проверок за 2014–2016 годы.
По итогам налоговой проверки одной из организаций первоначально были доначислены:
26 622 265 рублей налога на прибыль;
30 539 235 рублей НДС;
2 658 420 рублей налога на имущество.
Кроме того, были начислены пени и штрафы.
Первоначально налоговая инспекция исчислила:
59 819 920 рублей недоимки;
23 813 795,08 рубля пеней;
15 502 986,80 рубля штрафов.
Однако решением вышестоящего налогового органа от 29.11.2019 часть доначислений была отменена.
В частности, было отменено доначисление налогов на сумму 23 528 688 рублей, соответствующих пеней на 9 326 402,08 рубля и штрафных санкций на 11 829 237,80 рубля.
Решением Арбитражного суда Московской области от _________ в удовлетворении требований о признании недействительными решений налогового органа было отказано.
Судебный спор о законности налоговых доначислений за 2014–2016 годы
Таким образом, налоговая задолженность получила дополнительное подтверждение в рамках судебного процесса.
При определении окончательного размера ответственности суд отдельно исследовал состав задолженности.
Непогашенные требования составили:
24 937 339,77 рубля — основной долг;
17 121 710,75 рубля — мораторные проценты;
32 668 338,12 рубля — санкции, включая 18 656 411,12 рубля пеней;
13 132,91 рубля — пени за реестром.
Общий объём непогашенных обязательств составил:
74 740 521,55 рубля.
Однако из этой суммы суд исключил 14 011 927 рублей штрафов за налоговые правонарушения.
В итоге размер субсидиарной ответственности составил:
60 728 594,55 рубля.
Кроме того, суд взыскал мораторные проценты на сумму основного долга 24 937 339,77 рубля по ставке 6,5% годовых с 21.07.2026 до даты погашения требования.
Это принципиальный момент для практики защиты.
Суд сослался на правовую позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в Постановлении от 30.10.2023 № 50-П.
Согласно этой позиции, положения законодательства о субсидиарной ответственности не могут использоваться для взыскания с контролирующего лица в составе субсидиарной ответственности налоговых штрафов, наложенных непосредственно на организацию-налогоплательщика.
Поэтому из первоначального расчёта ответственности были исключены 14 011 927 рублей штрафов.
Данное дело интересно тем, что в нём прослеживается практически полная цепочка развития налогового конфликта.
Несколько юридических лиц использовались для распределения доходов и сохранения специального налогового режима.
ФНС объединила хозяйственную деятельность организаций и определила налоговые обязательства исходя из фактических обстоятельств бизнеса.
Налогоплательщики пытались оспорить решения налогового органа.
Руководитель был привлечён к ответственности по п. «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ.
Сумма неуплаченных налогов составила 48 495 695 рублей.
Налоговая задолженность в размере 54 452 374 рублей была включена в реестр требований кредиторов.
Контролирующие лица были привлечены к ответственности.
После исключения налоговых штрафов суд определил размер субсидиарной ответственности в 60 728 593,55 рубля плюс мораторные проценты.
Само по себе налоговое доначисление не означает совершения преступления.
Для уголовной ответственности должны быть установлены предусмотренные уголовным законом признаки состава преступления.
Однако ситуация существенно меняется, когда налоговый орган утверждает, что неуплата налогов стала результатом умышленных действий руководителей, а размер предполагаемой неуплаты достигает установленного уголовным законом порога.
Особенно внимательно необходимо оценивать ситуацию, если одновременно присутствуют:
крупная налоговая недоимка;
признаки искусственного дробления бизнеса;
единое управление несколькими компаниями;
совпадение имущества и сотрудников;
отсутствие самостоятельной деловой цели;
формальный характер договоров между компаниями;
единый контроль над движением денежных средств;
вступившие в силу судебные акты по налоговому спору.
В такой ситуации налоговый спор необходимо вести с пониманием того, что его последствия могут выйти далеко за пределы арбитражного процесса.
Первая ошибка — рассматривать крупную налоговую проверку исключительно как спор о сумме доначислений.
Если в материалах проверки появляются формулировки:
«дробление бизнеса»;
«искусственное разделение деятельности»;
«единый хозяйствующий субъект»;
«необоснованная налоговая выгода»;
«умышленное уклонение»;
«взаимозависимые лица»;
«формальный характер сделок»,
необходимо оценивать не только перспективы обжалования налогового решения.
Нужно одновременно анализировать возможные последствия:
для руководителя — по ст. 199 УК РФ;
для собственников и иных контролирующих лиц — в рамках дела о банкротстве;
для личного имущества — в случае предъявления требований о субсидиарной ответственности.
Именно поэтому при возникновении подобных обстоятельств целесообразно одновременно привлекать специалистов по налоговым и уголовным рискам.
Рассмотренная судебная практика показывает, насколько быстро налоговый спор может перерасти в комплексную проблему для собственников и руководителей бизнеса.
В рассматриваемом деле первоначально речь шла о применении УСН двумя организациями.
Затем налоговый орган установил признаки искусственного дробления бизнеса и произвёл доначисления.
В уголовном деле сумма неуплаченных налогов составила 48 495 694 рублей, а действия руководителя были квалифицированы по п. «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ.
После банкротства компании налоговые требования в размере 54 452 373 рублей были включены в реестр кредиторов.
Впоследствии несколько контролирующих лиц были привлечены к субсидиарной ответственности, а её размер составил 60 728 594,55 рубля с дополнительным начислением мораторных процентов.
При этом сам налоговый спор являлся только одним из этапов развития ситуации.
Для руководителя бизнеса принципиально важно понимать: крупная налоговая претензия может иметь последствия не только для компании, но и лично для руководителя — вплоть до уголовного преследования и субсидиарной ответственности.
Поэтому если налоговая проверка сопровождается обвинениями в дроблении бизнеса, получении необоснованной налоговой выгоды или умышленном уклонении от уплаты налогов, защиту необходимо выстраивать с самого начала с учётом возможных последствий по уголовному делу и делу о банкротстве.